28 апреля 1998
6738

Энергия оппозиции не должна уходить в гудок

С коллективом редакции газеты "Патриот" беседует депутат Государственной Думы России, сопредседатель НПСР, доктор исторических наук Алексей Подберезкин
Наша справка.

Алексей Иванович Подберезкин родился в 1953 году в Москве, в рабочей семье. Служил в Советской Армии, работал на производстве. В 1979 г. экстерном окончил МГИМО, занимался научной работой в ИМЭМО АН СССР, преподавал в Дипломатической академии. Доктор исторических наук, академик РАЕН и Академии военных наук. Председатель Всероссийского общественного движения "Духовное наследие", сопредседатель НПСР, заместитель председателя Комитета Госдумы РФ по международным делам.

- Алексей Иванович, ваша многолетняя научная деятельность связана с политикой, подготовкой рекомендаций для высшего государственного руководства. В эпоху "перестройки" вы работали в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР, которым тогда успели поруководить Александр Яковлев и Евгений Примаков. Как отразилась "гласность" на элитном "штабе" советской гуманитарной науки? И на вашей работе, в частности?

- В 1987 г. в ИМЭМО создали закрытый отдел военно-политических и военно-технических исследований, напрямую работавший для ЦК КПСС. В этом отделе я руководил группой военно-политических исследований. Когда Яковлев возглавил институт в 1985 г., при нем первые год-полтора эти "штабы" разрабатывали идеи и выдавали наработки - горбачевское "новое мышление" и прочее. Мне тоже довелось принимать участие, редактировать всю эту "белиберду"...

Конечно, мы анализировали, обсуждали назревшие проблемы, понимая, что необходимы какие-то изменения, реформы, чтобы общество могло двигаться вперед. Но на самом деле в голове у людей было нечто иное. И вот после сомнений и подозрений к 1987 году стало совершенно ясно: это "иное" никак не укладывается в схему сохранения государства. Другими словами, государство будет уничтожено, если эти "идеи" реализуются.

У нас в отделе собрались действительно лучшие профессионалы в своей области. Но и они, как весь институт, тоже разделились...

- Разделились по убеждениям или по каким-то более "прозаическим" мотивам?

- Институт специфический, "элитарный". Люди, хоть и разные, но были хорошо устроены, жили неплохо. Естественно, из них большинство охотно пошли за Яковлевым. Меньшая, весьма небольшая часть, в том числе и наш сектор, попытались как-то возражать, но это было затруднительно. С одной стороны, действовала общая целевая установка "сверху". С другой, на каждого ученого в партийных традициях "давило" свое руководство.

Весь концептуальный переворот, "слом системы" происходил на наших глазах. Причем силовым порядком, что было заметно. А потом мы видели, как месяца через два-три эти "новые идеи" доносились до главных редакторов газет, как эти штампы "озвучивались", и постепенно общественное мнение, народ, структуры государства поворачивали на этот совершенно ошибочный путь.

Известно, что потом на базе этого института фактически образовался "Демократический выбор России". Сергей Благоволин руководил московской организацией ДВР, сейчас возглавляет ОРТ. Вот откуда пошли расхождения - с 1987 года.

- Но разве десять лет назад вы не могли отстаивать свои идеи так же свободно, как сегодня? Или рамки ИМЭМО этого не позволяли?

- Как всегда бывает, когда в таком коллективе кто-то "выбивается из ряда": его вроде бы трудно "осудить", проповедуя демократию... Но начинается еще одна реорганизация, в результате которой вдруг оказывается, что люди наиболее производительные, "плодовитые" оказываются не у дел. Скажем, у меня в 1987 г. было опубликовано 40 печатных работ - из 70 по всему отделу. Выступал в "Правде", в журнале "Коммунист", в авторитетных военных изданиях - я единственный из гражданских, кто в то время печатался в "Военной мысли". Чтобы довести эту ситуацию до абсурда, из нашего сектора военно-политических проблем сделали... сектор проблем мира.

Пришлось уйти в Дипломатическую академию МИД на преподавательскую работу. Одно время вел спецкурс в Краснознаменном институте внешней разведки, был военным экспертом в Генеральном штабе.

Году в 1989-м мы поняли, что государство нас "ужимает". Деваться некуда. Основали совместное предприятие - Российско-американский университет (РАУ). В то время можно было создавать или кооператив, или СП.

- вы, носители государственных секретов, создали фирму с американцами?

- Конечно, никаких американцев там не было. Они, когда мы еще договаривались, выдвинули свои условия, принять которые для нас не представлялось возможным: это была бы просто "крыша" для их разведорганов. Подобных фирм в то время создавалось много, и мы от этого ушли. Более того, в уставе организации прямо записали, что в нашей коммерческой структуре человек не имеет права работать против государства, то есть не может не быть патриотом.

Как бы то ни было, но в 1989 году такой коллектив сложился. Многие оставили свои государственные посты в ЦК, Генштабе, КГБ. Я ушел из МИДа. У нас люди достаточно известные в своей области, этот костяк до сих пор остался.

- Чем все-таки вы отличались от других?

- Тогда шла борьба за вещи, сейчас вполне понятные.

Скажем, слово "патриот" сейчас не вызывает какого-то неприятия в обществе. К нему все привыкли, и это нормально. А вспомните, как многие при этом слове чуть ли не плевались, какие ярлыки навешивали!

Мы и тогда пытались обращаться к патриотизму, его непреходящим ценностям. Естественно, почти никто наш "продукт" не покупал. Значит, нужно было как-то зарабатывать деньги, печатать свои труды и раздавать. В принципе та же система действует и сейчас.

- Оправданна ли такая "благотворительность"?

- Работа идет на общественное сознание. Публикуются целевые проекты, идеи, концепции. Так как это действительно что-то новое, то постепенно многие люди, общественность с этими вещами знакомятся, главным образом через средства массовой информации. Далее это влияет на круги, принимающие политические решения - им ведь самим думать просто некогда.

Кстати, неплохие получились проекты. Концепция со здания Совета безопасности, законы об образовании, о культуре... Все это сделано нами. Потом пошли работы покрупнее. Так, на 40 печатных листах издана национальная доктрина России. Отсюда пошло формирование государственно-патриотической идеологии.

- Ваш приход в политику стал продолжением разработок, "выходом в практику"?

- В политику я как бы никогда и не рвался, и депутатом стал в общем-то случайно. Раньше все время на кого-то работал, особенно много - на Руцкого, причем бесплатно. С 1990-го по октябрь 1993 года у нас была группа консультантов, которая обеспечивала идеями, концепциями деятельность вице-президента России. Помощник, советник - эти должности не предполагают публичности.

- Как вы начали сотрудничать с Компартией Российской Федерации?

- Это было небесспорно, потому что многие не могли простить коммунистам развала СССР. И я в том числе. Мы решили "подраскрутить", усилить компартию, ядро которой сформировалось к 1993 году. Причем не ставили условий, ничего особенного не просили. Хотя и были люди из некоторых организаций, которые претендовали на депутатский мандат.

- А вы нет?

- Я не претендовал... Однажды мне позвонили и сказали: либо ты идешь в депутаты Госдумы, либо мы тебе не верим. Вот так. А дальше, как говорится, дело-техники. В избирательную кампанию 1995 года попал в список КПРФ и на следующий год превратился в публичного политика. Сам того не ведая. Можно сказать, вопреки своей воле.

- Вы не жалеете?

- Сейчас как-то свыкся, вроде бы что-то получается... Я ведь многих публичных политиков очень хорошо знаю. Нередко это люди, скажем так, не очень нормальные. Как правило, их "потолок" мышления - средний и ниже среднего. Когда с ними общаешься, то поражает их низкий интеллектуальный уровень.

Это, конечно, не блеск отечественного интеллекта что как вы понимаете радости у меня не вызывает. Еще хуже - уровень региональной, межпартийной "тусовки".

- Быть может, у вас с ними разные понятия о качествах, необходимых политикам, где интеллект - далеко не единственный "знак отличия"?

- Конечно, нормальный, порядочный человек, интеллектуал - он "по определению" не лезет в политику. А наоборот, зачастую избегает излишнего к себе внимания, не стремится к "паблисити". Ему всегда есть чем заняться, он всегда где-то нужен.

Таких людей - известных, авторитетных, с большим потенциалом и большими возможностями - очень много в нашем движении "Духовное наследие"...

- Это прообраз новой партии?

- На мой взгляд, "Духовное наследие" не будет массовой партией. Оно и не должно быть таковой. Это все-таки группа интеллектуалов, - кстати, не такая уж и слабая. Наши организационные возможности почти сопоставимы с КПРФ. Всех остальных же "почти не видно".

У нас сейчас, в том числе и в оппозиции, к сожалению, много людей бестолковых, бездарных как политиков, которые ничего не могут делать, но вперед лезут активно. В "Духовном наследии" все по-другому.

В наших региональных организациях люди очень разные, они, как правило, не сильны в аппаратной работе, избегают ходить на митинги и демонстрации. Как движение мы оформились только в мае 1995-го, Обновили партийный аппарат к лету этого года, и он стал качественно лучше.

- Как вы охарактеризуете нынешнюю политическую ситуацию? Что должна учитывать оппозиция?

- До сих пор оппозиция работала в основном с людьми, которые не смогли "адаптироваться" в нынешней ситуации. Среди них пенсионеры, инвалиды, люди, несправедливо пострадавшие от этой системы и категорически ее не приемлющие. Условно говоря, таких, кто не сумел или не захотел приспособиться, - порядка 20 процентов от числа избирателей.

Значительно больше тех, кто "адаптировался", - от 30 до 40 процентов (в Москве около 50). Проблема сейчас для большинства в том, как выжить, "найти копейку", заработать. Ведь никто при смене режима не сказал людям, как им жить. А порядочные люди привыкли к нормальной, достойной жизни. Их же бросили "в рынок" и сказали: выбирайся как хочешь.

Сейчас появилась совершенно новая категория людей, которые "выжили и хотят жить дальше". Им нужна стабильность, "советское" понимание перспектив нормального, стабильного общества. Потому что противно, когда всех заставляют воровать. Поворовал год-другой, поработал на трех работах...

- В чем выражается стабильность, если речь идет о всем обществе?

- Нужно, чтобы дети учились нормально, чтобы иметь возможность лечиться, отдыхать, получать пенсию... Мы же к этому привыкли! У нас было очень стабильное общество. Может быть, "слишком стабильное"...

Так за кем пойдет эта "новая" категория людей? Здесь ключевая проблема. За "классическими" оппозиционерами, которые сами не приспособились и не хотят этого? Не думаю, что так. И за радикал-демократами, как показывает опыт, люди точно не пойдут. Мы, кстати, об этом писали в начале 90-х: "радикальная демократия" - это психопатия, которая быстро проходит.

Проблема в том, чтобы предложить что-то третье. Четыре месяца я готовил избирательный блок "Моя Москва" для предстоящих в декабре выборов в Московскую городскую Думу. У каждого из наших кандидатов свои особенности) интересы, опыт и методы работы. Очень трудно соединить разных людей. Когда это удается - у оппозиции появляются реальные шансы на успех, что и показали прошедшие выборы губернаторов, глав администраций.

- Каковы в связи с этим перспективы НПСР? Есть ли у движения серьезные проблемы?

- У НПСР хорошие перспективы. Считаю, попытка была удачной. После президентской кампании Геннадия Зюганова люди, его поддерживающие, не захотели "разбегаться" и стали работать вместе. Там, где перед выборами различным патриотическим силам удавалось договориться, - результат налицо.

Какие минусы? К сожалению, маловато новых людей из категории, о которой я говорил. Они "выжили", хотят что-то реальное делать, а не "кормиться" от нынешней нестабильной ситуации. Такие люди приходят, но медленнее, чем хотелось бы нам. Правда, и "демократы" слабеют.

Реально победить можно имея рычаги влияния, какую-то власть, финансы. Носителей новых идей тоже маловато. Поэтому "прозревание" в народе идет так тяжело.

- Нынешние "молодые реформаторы" называют себя "западниками", вроде бы в противовес "патриотам".

- На Западе, кстати, нравственные приоритеты Общества политики ставят превыше всего. Скажем, в последнем послании американского президента на первом месте - проблема образования. В том числе - при разработке бюджета страны.

А у наших "реформаторов"? Долги отдавать!.. Нахватали долгов, теперь только и забот, как возвращать. Вот и все "идеи", приоритеты. Наша "элита" настолько бездарна, что даже не задумывается, как ей дальше усидеть.

Создали олигархию - шесть-семь банкиров, которые хотят "управлять". А что это значит? Идет дележка страны: продать "Связьинвест" стоимостью 20 млрд. за 2 млрд. Как не поиграть с фондами, подобно Соросу, при норме прибыли 500 процентов?!

- Как же бороться с этим режимом?

- Двигать! Он очень легко поддается движению. Иногда люди говорят: это махина, которую не свалишь. Отвечу: и да и нет. Власть боится, что однажды, залезая гражданам в карман, получит по рукам. Власть ведь приучили к тому, что у нас "все можно". Уверяю вас, если мы начнем им больше не позволять этого, никто к нам в карман больше "лазить" не будет - ни Гусинский, ни Ходорковский, ни прочие банкиры...

В Америке самое "страшное ругательство" в отношении банкира такое: "Я у тебя не возьму кредита". Кому-то он должен давать деньги, банк ведь для этого и существует. А нам выдачу кредитов каждый раз преподносят как огромную заслугу...

Однажды мне позвонил посол ФРГ, когда мы принимали в Думе закон о культурных ценностях, и спрашивает: "Вы не боитесь, что могут приостановить экономическую помощь России?" Я ему отвечаю: "Не боюсь. Это вы должны бояться, что мы у вас кредитов брать не будем. Кому вы их будете давать?"

- В чем суть государственно-патриотической идеи, которую вы предлагаете?

- Любое социальное существо действует в системе каких-то общественных координат. У людей бывают интересы разного порядка, уровня: личные, групповые (семейные, корпоративные), социальные (включая классовые)... И наконец-интересы национальные, общегосударственные, когда различные социальные группы, порой противостоящие друг другу, договариваются, вместе защищая эти общенациональные ценности.

Сейчас не социальные или классовые проблемы являются первоочередными. Главная проблема - выживаемость нации. Для защиты, выживания гражданина, индивида не придумано еще ничего лучшего, чем государство.

Наши личные интересы никто лучше государства не защитит. Государство сейчас разваливают, раскалывают, кстати, не только по социальному, но и по национальному признакам. Запад волнует, что есть Россия, крупное государство, которое защищало свои национальные интересы и плюс к тому - достаточно эффективно действовала в мире.

А сейчас американцы уже объявили сферой своих жизненных интересов... Каспий. По мере того как уступаешь, эта "пустота" занимается другими. Идет битва за ресурсы, за деньги. Даже то, что осталось от Советского Союза - РФ - все равно для кого-то "большое", кому-то мешает. Вот поделить бы остаток еще на 10 - 15 кусочков, и с этими регионами уже можно будет договариваться отдельно...

Так что национальная, государственно-патриотическая идея, идеология направлена на защиту государства как такового, его интересов, всей нации и конкретных людей. Все это прекрасно понимали Яковлев и К°. И главный свой разрушительный удар они наносили отнюдь не по "коммунизму".

"Коммунизм" прекрасно существует в рыночных условиях, например в Китае. За 12 лет экономика там возросла втрое. Никому это не мешает: инвестиций там в 30 раз больше, чем в России.

- Как депутаты собираются реагировать на процесс расширения НАТО?

- Разговоры о расширении НАТО на Восток начались еще в 1991 году. Шел медленный зондаж. Наши профессионалы и тогда понимали эту опасность. Что хотят сделать американцы? Под предлогом того, что Совет Безопасности ООН якобы неэффективен, они, пользуясь моментом, создают другую "архитектуру безопасности", где на верху пирамиды стоят не ООН, не ОБСЕ, а НАТО.

В течение 1992 - 1994 годов "талантливый министр" Козырев и не менее ""талантливый" президент очень помогали альянсу расширяться. Козырев ратовал: чем больше демократии в НАТО, тем больше ее в России. Мол, лучше, если НАТО расширится до Москвы...

Когда в 1995 г. начали понемногу трезветь, отыгрывать назад стало очень сложно. Дело у них далеко зашло, и когда Примаков стал министром иностранных дел, поле для маневра у него было сужено. В думском Комитете по международным делам мне удалось "завернуть" все договоры, которые готовились к ратификации, - по "открытому небу", химическому оружию и т.п.

Мы сказали натовцам: вы расширяетесь, при этом нас не спрашивали. Но тогда и вы нас не спрашивайте, почему мы не ратифицируем эти соглашения... Конечно, это их страшно нервирует.

- Ратификация договора СНВ-2 тоже может быть задержана?

- Проблема СНВ-2 должна быть увязана с проблемой расширения НАТО. Помимо чисто военной угрозы для нас это еще и вопрос денег... Ирак предлагал нам закупить у нас вооружений на 6 миллиардов долларов и выплатить такой же по сумме долг. Представляете, какие суммы? Они готовы сразу отдать 12 миллиардов!

А МВФ дает нам в долг 1 - 2 миллиарда, да на жестких условиях, да с условиями. Нам к тому же самим надо платить за доставку грузов, страховку, а потом возвращать деньги за кредиты, да еще с процентами. Вот такая "помощь"!

- В каком состоянии сейчас оборонный потенциал России?

- После 6 лет развала у нас все-таки еще имеются фундаментальные "заделы". Конечно, если сейчас "оборонка" не будет финансироваться хотя бы раза в два больше, то через пятилетие мы свой оборонный потенциал можем потерять.

Остается еще надежда на русский, российский интеллект. Многие наши разработки задешево распродаются на Западе. На наших "мозгах", к примеру, развивается почти вся авиационная технология США, а процентов 30 программных продуктов для компьютеров создается там выходцами из СССР.

- Не секрет, что нормальному развитию экономики в России мешает "демократическая коррупция". А парламент не может этому злу противостоять?

- Сейчас вся система построена на коррупции. Но вся власть - в исполнительных структурах, в банковско-финансовой сфере. У Думы - лишь 1 процент от "властного пирога".

Власть и деньги - две стороны одной медали. С 1991 г. в России запретили в судебной практике любые дела по воровству, хозяйственным преступлениям. Изначально в системе заложена установка на создание "первоначального капитала". Идет дележка власти, и вокруг этого создаются все денежные "навороты".

- Вы сказали, что власть, режим можно "двигать", и в то же время отдаете Думе 1 процент власти в стране. Нет ли тут противоречия?

- Если в 1993 г. у оппозиции не было никаких структур, то сейчас - хотя бы один процент... И этот потенциал нужно каждый месяц наращивать. Дума может помочь, дать возможности. Но бороться должна все-таки нация, каждый конкретный человек. Это мучительно, как перетягивание каната.

- Рабочие относятся к тем, кто "приспособился" к ситуации?

- Не могу сказать про всех однозначно. Я противник того, чтобы воспринимать промышленного рабочего как "светоча". Мне сразу на ум приходят забастовки шахтеров, которые были устроены в 1990 году на деньги ЦРУ, с их последующей "раскруткой" силами "демократов". За оппозицию сейчас голосует один из семи рабочих. Увы, в эпоху НТР рабочий класс не всегда оказывается самым передовым.

Скорее, учителя и врачи возмутятся и выступят - даже не столько из-за денег, а потому что система разваливается. Задача - изменить настроения внутри этой социальной группы.

Легче всего бывает выплеснуть свою оппозиционную энергию в гудок. А что дальше? Надо разгребать завалы, подставлять друг другу плечо. Каждому - работать на общее дело. Восстанавливать великое государство, и других вариантов здесь быть не может.


Владимир СЕРГЕЕВ
Еженедельная газета
народно-патриотического
союза России
No39 сентябрь 1997г.
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован